11 ноября. 110 лет со дня рождения Михаила Петровича Шемякина

Михаил Шемякин: «Я сын советского офицера, сын кавалериста — красного конника. Рано потеряв родителей, мой отец девяти лет отроду вступил в ряды конных разведчиков Красной армии и на долгие годы своей жизни сросся с конём. В годы Великой Отечественной войны он продолжал служить Родине на боевом коне. В моей памяти отец и конь были едины, может, поэтому я называл его про себя красным кентавром и сделал немало рисунков и картин с изображением красного кентавра в будёновке и с шашкой в руке.

Первые два ордена Красного Знамени мой отец получил, когда ему было 13 лет! Юный кавалерист уже командовал взводом, в котором комбригом был Георгий Константинович Жуков, мой отец дважды выносил с поля боя раненного комбрига на крупе своего коня. За спасение комбрига он удостоился этих боевых наград. Правда, в решении представить юного кавалериста к высокой награде комбриг Жуков перечисляет другие подвиги: разведка, бесстрашие в конных схватках. Но оно и понятно, не мог же будущий Маршал СССР написать: «Красноармеец Шемякин дважды спас мене жизнь, наградите его за это». Добавить надо, что это были первые ордена боевой славы, за номером 7 и 13. Сейчас они с остальными орденами и мундирами отца хранятся в Музее армии города Краснодара.


Отец обладал сложным характером, который на его жизненном пути нередко был причиной радостей и бед. С бесшабашной удалью в годы Гражданской и Отечественной войн он нёсся на коне впереди своих бойцов, ведя их в «лобовую» атаку. Была присуща его нраву и непоколебимая прямота в общении с любыми чинами и званиями, чреватая большими опасностями.

Во время Великой Отечественной войны на штабном совете Маршал Баграмян приказал моему отцу провести свой полк через ущелье. По данным полковой разведки (и мой отец уже имел эти сведения), в этом ущелье полку грозила опасность: его могли обстрелять и даже уничтожить немецкие пулемётчики, занявшие верхние позиции. Отец встал и, бросив в лицо Баграмяну фразу (историческую в нашей семье): «Дурак Вы, товарищ Маршал», демонстративно покинул совещание.

Пилипенко учит моего отца, как правильно держать клинок. Посвящается красному коннику Пилипенко, воспитавшему из моего отца-мальчишки Красного Кентавра.

За невыполнение боевого приказа во время военных действий следует расстрел. В эту же ночь отца арестовали особисты, содрали погоны, заставили снять мундир и сапоги, босого в нижнем белье поставили у свежевскопанной могилы. Щелкнули затворы винтовок… и «шутник»-особист похлопал отца по плечу со словами: «Одевайся, приказом Маршала Жукова расстрел отменён». Когда отец отошёл от ямы, многие вздрогнули — мой отец за несколько минут поседел. И тем не менее… За резкость и прямоту в своих суждениях, а также за социальное происхождение отца шесть раз исключали из партии, понижали в чине, ссылали служить в захолустные городишки. Но отца это «не перевоспитало» — он до конца дней оставался самим собой: своевольным, гордым кабардинцем с обострённым чувством совести, чести и справедливости".

Следствие продолжается… : Кн. двенадцатая/ сост. В. В. Егерев. C47 — СПб.: Первый класс, 2018. 233-237 с.

0

Добавить комментарий


Нажимая на кнопку «Добавить комментарий», я даю согласие на обработку персональных данных.

 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.